Глаголом жечь сердца детей*

…Стругать, как рубанком, сухие души
До жизни, до крохотного ростка!…

…Когда, задохнувшись от высоты,
Ты людям вдруг сможешь отдать порою
Что-то взволнованное, такое,
В чем слиты и труд, и твои мечты!…*

Множество и других строк смогли бы выразить моё отношение к учителю, который ни за что не забудется, не перестанет являться особенным отголоском школьной памяти.

Сколько раз я произнесла её имя! Когда обижалась на несправедливую отметку, когда дома вздыхала над неподъёмным Достоевским, когда волновалась перед экзаменом, когда наступал февраль вместе с Днём Выпусников, когда была благодарна, когда вспоминала те бесконечно-увлекательные уроки литературы, уроки мудрости, терпения и доброты.

Я помню самую первую встречу, даже пиджак, причёску, улыбку и первый вопрос. Все мы, пятиклашки, наперебой начали делиться впечатлениями от летних приключений. Надо же, как одним вопросом Людмила Павловна наладила связь, которая теперь не прервётся никогда, пускай мы все разъехались и редко замечаем в себе тех, раскованных и вдохновлённых.

Знаем ли мы наших учителей, чем живут, что любят, скучают ли по прошлому, ждут ли от нас слов благодарности?

В чём главная их учительская тайна? Как им, вместе с нашими мамами, бабушками и папами, удалось направить нас к умному, духовному и вечному. Возможно, тайна — в особом отношении к своему труду: самозабвенном, с постоянной самоотдачей и бескорыстной любовью к каждому ученику.

Людмила Павловна ни разу не провела урок, даже намекнув на какие-то заботы или семейные тяготы, но при этом оставалась искренней и настоящей. Уверена, что домой-то вместе с тетрадями она приносила все классные мысли. Помню, она расстраивалась, насколько мал день, в 24 часа едва ли можно уместить уроки, подготовку, семью и сон. Изо дня в день Людмила Павловна переживала за каждого ученика и сейчас переживает, и радуется лишний раз, когда случается в его жизни что-то хорошее.

Она всегда выглядела так, словно в компании с Пушкиным и Гоголем нельзя явиться в чём-то другом, менее праздничном. Она ревностно уважает и любит свой предмет. Но при этом, Людмила Павловна редко акцентировала внимание на содержание того или иного текста, счастлива была увидеть на детских лицах какие-то новые чувства, вдруг появившиеся с очередным литературным знакомством. Такое бывало частенько, особенно на уроках поэзии: я-то точно могла открыть рот, замереть или едва не заплакать.

На всю жизнь запомнилось Чернышевское «Что делать?» и «Кто виноват?» по Герцену, как пишется слово «как будто», я научилась письменно излагать мысли и красиво отвечать на вопросы, не зная ответов. Но те многочисленные её методические приёмы по предмету, которые я забрала уже на свои уроки, даже это – второстепенное сегодня.

Главное, что она дорожит каждой робкой, неловкой, неоформленной ученической мыслью. Ждёт, когда же прорастёт тот «крохотный росток» во взрослую жизнь.

А сейчас и мы то учительско-взволнованное, труд и мечты, пытаемся передавать уже своим детям.

* Эдуард Асадов «О смысле жизни»

* Здесь отсылка к А.С. Пушкину «Пророк»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *