Сплин

Больше всех времен года я люблю и жалею осень. Может быть, за то, что ей очень мало отпущено времени для своей шелестящей и облетающей жизни…
К.Г. Паустовский

Так незаметно наступило время вязаных шарфов, воскресных встреч с друзьями и заманчивых фотографий на фоне рождественского венка. А время рябиновых костров прошло. Им, красным ягодам тоски, остается только слушать уходящий шелест последнего падающего листа. Пушкинского листа, увядающего, ускользающего.
Осень без остатка отдала все свои огни унылому снегу. Чистому и непоколебимому. И только вздумается ему разлиться в унынии, как обнажится некогда яркая земля своим тусклым, застывшим пятном. И нет в ней красок. Всё сплин.
Географ от осени, наверное, пропил глобус. Мечтающий географ вздумал открыть Северный полюс, покорить Каму — а в дар принял лишь карту Пермского края и 20 с лишком «мертвых» детских душ. У географа ничего нет. Есть МинОБРаз, есть ФГОС, есть карта, учебник. И вроде советский малиновый пиджак тоже есть — сгодится. Но к «мертвым» душам не подступиться. Ледники на Северном полюсе и те растают. А души — нет.
Рябина в последние теплые бесснежные дни отдаст свой цвет, скукожится и наконец зачахнет. И плохой учитель, как непокорная рябина, зачахнет беспробудной зимой.
А хороший учитель поставит на спор даже свою красоту, жизненную силу — опустошится, потеряет себя, но до Серверного полюса доплывет. И там, на льдине безразличия, будет стоять со своим учеником, ждать… В нем ничего не останется. Только лед кругом. Он не будет знать, куда плыть. Но с ним будем его ученик. И в этой душевной близости и начнется урок. А за ним и учительский сплин.
Он сродни усталости после психиатрического сеанса, после сеанса Вуду, сродни осенней усталости после летнего буйства. Удивительно, что мерзлота и теплота одной льдины — вечные спутники учителя. Ибо без вечной борьбы собственного растрачивания невозможно преподать ни тему, ни метапредметное действие. Ничего нельзя.
Где рябина черпает силы, там и учитель. Глубина души его такова, что корни позволят снова набраться света. Назавтра придет весна, а «живым» душам пора будет отправиться в жизнь взрослую. К своему сплину…

Стало быть, К. Г. Паустовский — учитель, только выбрал он однажды не льдины, не пожары вечных рябин. Он остался на берегу Камы… Ведь кто-то должен вовремя говорить нам, как не зря падает последний пушкинский лист.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *