Весна

Вон, бабочки снуют туда-сюда —

Все ищут ушедшую весну…

(Хокку из моего конкурсного урока…)

Одна моя коллега, профессионал с большой и сказочно-вензельной буквы П, сказала: «Уходить надо, пока ты детей не раздражаешь и дети тебя не раздражают. Я — старая. Дети шепчутся. Вот и я ухожу. Пора, Наташенька…»

«Старуха», «бабушка» — снисходительное, возрастное и грубое, далёкое от души.

Я задумалась, разве мы — спортсмены-чемпионы, завоевавшие олимпийское золото, разве мы — актёры, сыгравшие главные роли? Зачем нам непременно знать, как и когда уходить?

Учитель всё равно что философ, раз задается такими вопросами, ибо бытие его можно разделить по возрасту. Но не всегда именно опыт определяет легкую поступь прощального шага: « Я ушла, потому что поняла, что отдала своему ученику всё, что смогла». Удивительный смысл этих слов открылся мне позже, когда я услышала, сколько ностальгии осталось в этом учителе, как цепляется его педагогическая память за воспоминания о своих учениках, о молодости и таланте, отданных школе.

Самое сложное — однажды проснуться и почувствовать, что выстраданный тобою школьный мир изжил себя. Нет такого учительского закона — признаться, что пламя давно уже иссякло, что нет той радости, которая стала бы искрой, что работа как каторга.

Одной из черт педагогического выгорания является подмена понятий, путаница, сухость восприятия, черствость. Ребенок больше не планета, он лишь неготовый взрослый, обязанный сгорающему на костре учителю. Все дети болезненно делятся на шумных/заурядный и «еще ничего», смекающих. Дети современноcти всегда не те, что прежние, понять их сложно, да и не хочется — много чести. Появление этих ученических кластеров и границ и есть нелюбовь. Выгорание есть нелюбовь, ибо любить всю жизнь невозможно. Невозможно дарить и дарить. Однажды случается пусто. Где же взять смелость, чтобы уйти, пока любишь, пока уверен, что завтра изменишь ученика? И если любишь, почему тогда непременно завтра, непременно сейчас, непременно уйти?

Смелость эта в интеллигентности. Красота такого ухода в самОй финальной точке. Ты словно застываешь в той растраченной любви, с ретроспективой и будущим. Бодрость учителя как весна. Удивительно, как многое хочется, как многое по плечу в эту весну. Эта весна — сплошная рефлексия, самонадеянность, порыв, красота. И вдруг — холод: нет красоты, есть правда.

Выпускники — идеалисты, романтики, громко выкрикивающие лозунги великих педагогов. Завтра они придут в школу, изменят ее и создадут особенного ученика. Для таких учителей придумана мной с Базаровым фраза о школе как о мастерской. Выпускник — работник, ему даже мало этой работы. Опытный учитель — скептик, а сгоревший учитель — обреченный интроверт, кивающий в такт всем педагогическим вызовам времени. Его слово — апатия, его время ушло.

Порфирий Федорин

Господин Порфирий Федорин в своем излюбленном стиле наив изобразил учительство.  Вот-вот, чем гриб в руке глагольца знаний не гвоздь, чем этот гвоздь не пессимизм. Символ перемудрия, вечного и беспробудного, отстраненного повторения, заколачивания.

Выгорание — существительное, с долгим процессуальным суффиксом, существительное отглагольное, вида несовершенного. Значит, бесконечного оно вида… Начиная свой прекрасный полет, мы знаем его конец, мы знаем свою весну, но от этого полет не сановится менее прекрасным…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *