День на день не приходится, час на час не выпадает: книга с книгой не совпадает. То есть у Наринэ Абгарян есть тексты, которые будто не она и писала. Ее книги вовсе не яблоки, читая, лишь на иной странице заметишь стиль и слово писательницы.

Так и с «Зулали», которую хочется пропеть и ЗулАли, и ЗулалИ, которую хочется после первой страницы закрыть и никогда не знать ее, не видеть и не слышать о ее героической беде.

У Наринэ Юрьевны нет героев, знаете, тех, о которых дети в школе готовят устный развернутый ответ от предыстории до художественной детали и особенностей речи. У нее настоящие люди, женщины и мужчины, кои нарисованы так, что ты и не чувствуешь текста, ты чувствуешь, что они твои соседи и что ты и сама не раз замечала за ними такие идейные особенности.

Но о Зулали ты знаешь мало, о сыне — другое дело, о бабке — пожалуйста, а о Зулали  — только ее слово «весна». Это невероятно глубокое слово, слово жизни, слово жизненных сил. Может, эта Зулали больна? Или она немного того? Сумасшедшая или генетическая. Хотя она же красавица, она небесная звезда, она часть отвратительной, мерзкой истории, которую, пожалуйста, все писатели мира, не пишите больше. Пишите так, как написала Наринэ: она ведь прищемила эту историю всего половиной абзаца, а всему остальному оставила целую весну. А этого даже больше, чем нужно…

Зулали знает о жизни точнее других не потому, что прошла через смерть, а потому что она никогда не смотрела на нее, а смотрела сквозь, вперед. Она видела там вдалеке, что

«Однажды пробьет мой час, и я пойду, не оборачиваясь и не страшась, сквозь ледяной морок, тьму и холод – к затухающим звездам на краю ущелья, и узкая тропа выведет меня к волшебному месту, вход в которое охраняют небесные аждааки; они проведут меня туда, где облака белее белого, и земля пахнет, как после дождя, там дно рек бархатное и ласковое, а лиловые лалазары оставляют на ладонях отпечатки своих нежных лепестков, взмахнешь руками – и эти лепестки, превратившись в большекрылых бабочек, отлетают к небесам, там ветра ласковы и покорны, словно домашние псы, сидят, прижавшись ушастыми головами к твоим ногам, готовые подняться по первому зову, там туман показывает картинки – только счастливые, там нет предчувствия беды и нет ощущения вины, и там ждут меня те, ради встречи с которыми и стоило весь этот долгий путь идти»

Аждааки — это люди-драконы, остальное — поймет каждый. Остальное — мотив всего короткого рассказа. Мы живем, и это наш путь, мы должны научиться на этом пути только одному: идти.

Зулали идет. Ее путь — пустыня прощения. В ее весне есть место любви. Что есть в наших жизнях? Слава богу, там нет места истории Зулали, там — работа, семья, дети… Но там нет … весны. Понимаете?

Оставьте комментарий первым.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *