Хорошо и плохо

Ученик ко мне придет и однажды спросит:
— Что такое хорошо
и что такое
плохо?-
У меня
секретов нет,-
слушайте, детишки,-
ведь учителя ответы
помещают
в книжки.

(из моей вольной переделки В.В. Маяковского)

Если вы тот самый чудесный купринский доктор, то понимаете, зачем давали клятву и зачем помогаете людям. Если вы актёр, то в определенном смысле и доктор. Если строитель, то невольно добротный строитель. То есть добротный строитель и дома добротный, и в гостях, и в сети. А чудесный доктор и на скамейке с Мерцаловым чудесен, и дома, и в сети. Но история нам всё равно приводит аргументы против: творец — гений, а дома — непотребство полное, да еще, скажем, этим франтит в открытую. А чванство — оно всего хуже, в сети особенно. Но что нам врач, строитель, актер и даже писатель, разве они нам эталон?

Всем знакомо чувство разочарования, когда твоя сформировавшаяся нравственность поперек бывшему эталону, и если не нравственность, то жизненная цель, а если не она, так какая-нибудь мелочь, музыкальные предпочтения или другие интересы, стали вдруг поперек эталонным. И всё, конец образцу. Но разочарование чаще случается, когда поперек личности эталона становится сам эталон, когда он раздваивается, ненарочно перестает быть цельным.

Стало быть, коли мы эталон для кого-то и если мы сеем и жнем разумное, почему бы и нам не быть разумными.

Учитель — классик, забывать об этом не стоит: хочет этого учитель, не хочет, но он раб своего дела.  Он примиряет нас с закономерностями всех сторон жизни, помогает видеть во всем не человеческую инфантильность, а всё-таки великость.

Учитель не дает клятву, но он горел на костре, входил в газовую камеру, жертвовал собой иной раз и в каждый день. А у него только трудовой договор на 36 часов рабочей недели, в котором наипервейшей обязанностью значится «работать честно и добросовестно». И нет другой такой профессии, где надобно, чтобы ты был прежде всего честным. Цельным.

Договор есть, а правил нет, а ведь даже у пиратов наверняка были правила. (К примеру, «Ну-ка мечи стаканы на стол…» или «Всем по чарке!», или, может, «Не бриться, не мыться… и оставаться…»)

Всем же кажется разумеющимся, что учитель едва ли не святой: цензурная речь, здоровый образ жизни, лучшие друзья — книги, лучшая еда — книги, ум сердца и прочее. То есть учитель дает правила — сам им следует, рассуждает о нравственности — ею обладает, разделяет свет и тьму — следует свету. Ибо так хочется публике. А публика сейчас где вся? В сети. А где вся подноготная учителя? На фото, в постах, в речах его в той самой сети. А что в сети на страничках учителей? Тьма. Сгущается. Я не про скабрезности, не про невинное фото «приятный вечер с бокалом вина», не про изгибы и формы наряда, — черт с ними. Я по другому вопросу.

Одна чудесная учительница намедни выставлялась: «Люблю своё тело!» Простите, зад в три четверти фото и случайно попавшая в кадр головешка какого-то ребенка. И сотни лайков людей, родных или далеких, случайных, коллег и родителей учеников, самих учеников. И горько, если начинаешь заискивать перед этим. Но не заискивать не получается.

Учитель как дуб, ему сотни лет, он многое видел, многое знает, на него приходят смотреть, на него уповают, им восхищаются. За ним история, правда, жертва. За ним 200 часов работы в неделю и сотни ученических головешек.

Нам дОлжно знать, что в действительности хорошо и что плохо, дОлжно быть цельными.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *