«Я так привык выдумывать истории, что выдумываю их даже во сне. Иногда они приходят ко мне в виде кошмаров, да таких, что я вскрикиваю… Как только я просыпаюсь — а хорошая история всегда меня будит — я берусь за работу и записываю ее»

Р. Л. Стивенсон

Начиная рассказ о Шотландии, о чем я хотела бы упомянуть в первую очередь? Вероятно, о бесконечности островной природы и яркой архитектуре: зеленых, бурых, изумрудных и бирюзовых горах, долинах, водопадах, причудливых реках, маяках и замках. Всё здесь обособлено от остальной части Соединенного Королевства, у каждой достопримечательности, будь то Эдинбургский замок, Фингалова пещера, Бен-Невис или озеро Лох-Тей, своя история. И так ли удивительно, что именно Шотландия подарила миру Вальтера Скотта и Роберта Бёрнса.

Эта океаническая часть страны богата маленькими, по большей части необитаемыми островками, и пожалуй, землю и историю её можно определить одним словом — тайна. Она и в балладах, и рыцарских скитаниях, и вечном поэтическом, бёрнском веселье.

Шотландское королевство когда-то было независимым, частично эта свобода видна и теперь: за неё, вероятно, споры еще долго будут вестись.

Эдинбург — столица Шотландии, но по своим размерам уступает Глазго, с которым дружелюбно конкурирует в важнейших вопросах науки и промышленности. Сегодня мы остановимся здесь — в Старом и Новом городе. (Старый, как нетрудно догадаться, является сосредоточением средневековой культуры и истории.)

Как всякий турист, приезжающий в Эдинбург, мы восхитимся собором святого Джеймса, Эдинбургским замком, Королевской Милей — разветвлениями множества улиц — тут, кстати, заглянем в музей «Камера-обскура и мир иллюзий». И далее вниз или вверх по узеньким улочкам, как угодно. Однако всё-таки нам любопытен будет всего лишь один дом — дом известнейшего писателя неоромантизма — Р. Л. Стивенсона. (Отмечу, что литература Шотландии чуть более многообразна, чем известно миру: в ней не только саги, баллады и песни. Событийная поэзия тесно переплетена здесь с лирикой, а новые жанры быстро сменяют друг друга, открывая современные направления модернизма.)

Роберт Льюис Стивенсон, писатель и поэт, родился и умер в XIX веке, когда у нас главенствовал реализм Достоевского и Тургенева. К слову, мне думается, между писателем и Федором Михайловичем можно провести параллель, если учесть небольшой рассказ первого — «Маркхейм». Не сказать, что глубина и нравственная проблематика рассказа стоит «Наказания», но сюжетные перипетии стали вдохновением для «Преступления».

На самом деле, в литературу господин Стивенсон вошел прежде всего как автор приключенческого романа «Остров сокровищ», который весьма противоречиво встретили читатели. Знатоки же творчества упомянули бы еще и несколько стихотворений, весьма весомых, множество очерков, романов, и, конечно, психологическую повесть «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». (О последней мы скоро непременно поговорим.)

Писатель вырос в семье специалиста по маякам: естественно, что образование его ожидало инженерное. Добившись научных успехов, он, к удивлению, переводится на юридический факультет, что мало повлияет на желание стать писателем.

В юности Стивенсон пишет исторические тексты, много путешествует, в том числе по Европе: так рождается его литературный блог. Чуть позже появится идея первого романа «Судовой повар» (в будущем «Остров сокровищ»), которую он воплотит и зачитает родным. Творчество продолжат книги «Черная стрела», «Принц Отто» и множество рассказов. Однако поэзия издаваться будет скромно, хотя в учебник по литературе всё-таки войдет.

В 1886 году в ходе напряженной душевной и физической работы свет увидит текст новый для литературы и актуальный современному искусству. Повесть о докторе Генри Джекиле, весьма почитаемом в обществе, успешном, добродетельном муже, «гнев которого, муза, воспой», и, как часто бывает, неспокойном в душе, заставляет задуматься о собственной жизни вот уже второй век. У нас с Вами, к счастью, нет фантастического напитка, превращающего человека в некое иное существо, покоящееся где-то внутри и повинного во всех метаниях и тайнах. Однако любопытно, так ли нужно есть и пить что-то, чтобы стать через минуту мерзким и необузданно диким?

Метафизика двойственности, безусловно, рождается еще в сказках. Но если в последних всё разделено и понятно, то в нас с Вами — отнюдь. То, какие я сделала выводы, прочитав повесть, соотносимы с понятием о грехе: вряд ли Стивенсон настаивал именно на этом. В любом случае, повесть жива сегодня и в театре, и в кино, и на моей книжной полке.

О Стивенсоне и наставлениях можно прочесть в его собственных статьях: «Нравственная сторона литературной профессии» или «Книги, оказавшие на меня влияние». Вот, что он пишет о том, почему я читаю его, а Вы сейчас читаете меня:

«Более других и всего вернее влияет на читателя изящная словесность. Она не навязывает ему мнений, в которых он впоследствии принужден разочаровываться; не преподает уроки, которые потом надобно забывать. Она повторяет, располагает в ином порядке, проясняет уроки самой жизни; она отвлекает нас от самих себя, понуждает знакомиться с другими людьми и показывает нам хитросплетение бытия, причем не то, которое мы сами видим, но весьма существенно измененное — в нем не присутствует наше чудовищное, всепоглощающее egо»

Хочется надеяться, что наше эго не такое чудовищное, а бытие не такое хитросплетенное. Однако творчество Стивенсона сплетено куда хитрее, не так ли?

Последние годы жизни писатель проведет на острове в Тихом океане — Самоа. По сей день его дом тут заботливо оберегается. Это ли не доказывает, что если не Джекил, то точно Стивенсон, а затем и мы с Вами, однажды обуздав внутреннего волка, обретем гармонию и найдем себя.

Поэтому оставим Роберта Льюиса Стивенсона здесь, в Эдинбурге, ибо встречает нас почти английское «G’day, mate!» А мы непременно отвечаем взаимностью.

Оставьте комментарий первым.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *